21:41 

Глазами Чехова. Часть первая.

lisunya
...надо делать революцию. Революция всё спишет (Ауренга)
Название: Глазами Чехова (Through Chekov's Eyes)
Автор: littlebirdtold
Ссылка на оригинал: littlebirdtold.livejournal.com/10543.html
Переводчик: lisunya
Бета: за все ошибки отвечаю я сама
Разрешение на перевод: запрос отправлен
Пейринг: Кирк/Спок, Спок/Ухура, Кирк/другие (мало и нечестно)
Фандом: Star Trek 2009
Рейтинг: R
Жанр: ангст, юмор, драма; First Time
Предупреждение/спойлеры: публичное унижение
От себя могу добавить еще одно: хронологически это мой первый перевод, так что, пожалуйста, не судите чересчур строго. К тому же перевод вышел, скажем так, литературный – но авторский стиль и смысл повествования я искренне старалась сохранить!
Количество слов: ~14,000 (англ.)
Саммари: ну и счастливый сукин сын этот Чехов: постоянно оказывается в самом интересном месте в самое интересное время!

Посвящение: всем переводчикам фандома – за их нелегкий, но такой приятный для нас, читателей, труд.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Есть старая русская пословица «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», которая обещает крупные неприятности носу, обладатель которого излишне любопытен. Аналогичную судьбу пословицы обещают также любопытным кошечкам и собачкам, но дословно те пословицы Чехов не сможет сейчас вспомнить, даже если от этого будет зависеть его жизнь.
Дело в том, что Чехов – любопытный человек: всегда таким был и, вероятно, всегда будет. Его мама постоянно говорит ему, что он напрашивается на неприятности, но Павел не может ничего с собой поделать. Он любит узнавать новые вещи, наблюдая за людьми и разговаривая с ними. И это не сплетни.
Он знает многое из того, что происходит на корабле, потому что быть самым молодым членом экипажа зачастую означает, что другие члены экипажа не воспринимают тебя всерьез. Это немного обидно, но Чехов уже привык к подобному обращению. К тому же иногда это даже бывает полезно.
И если ему случается услышать или увидеть что-то, что не предназначалось для его ушей и глаз – так разве его в том вина? Если кто-то считает, что Павел – всё еще глупенький мальчик, который просто не может понять взрослых вещей, – это еще не значит, что так оно и есть.
Ведь он еще как может.

~*~

Обычно Чехов никогда не участвует в миссиях за пределами корабля. Нельзя сказать, что он не хочет в них участвовать, скорее это капитан Кирк не хочет его брать – из-за возраста (что, в принципе, несколько лицемерно с его стороны, ведь капитан-то и сам не намного старше Чехова).
На этой планете по ночам жуткая холодрыга. Павел мерзнет, и от холода даже заснуть нормально не получается. Он, конечно, из России, но кто вам сказал, что русские спят на промерзлой земле? Поэтому ночью Чехов с тоской вспоминает свою теплую удобную кровать на «Энтерпрайзе». И даже начинает думать, что капитан был не так уж не прав – ну, может быть – и выездные миссии действительно не его профиль. Он начинает жалеть, что убедил капитана Кирка включить его в отряд.
Неожиданный шум слева заставляет Павла насторожиться. Ночные хищники?
– Спок?
Чехов с облегчением переводит дыхание, которое, оказывается, успел задержать. Это всего лишь капитан Кирк.
– Да, капитан? – слышится спокойный голос коммандера.
– Ты не спишь?
– Полагаю, совершенно очевидно, что нет.
И Чехов с удивлением слышит в голосе коммандера веселье.
– Точно. Как глупо с моей стороны. Боже, здесь чертовски холодно. Спорю, тебе даже хуже, чем мне.
– Напротив, мой температурный контроль на должном уровне. Вулканцы могут регулировать температуру своего тела, и поэтому я не испытываю дискомфорта.
– Я тебя ненавижу. Я правда-правда-правда тебя ненавижу.
– Завидовать нелогично, Джим. – Определенно, в голосе мистера Спока звучит смех. – Ты не можешь заснуть из-за холода?
– Да. Вроде того. Я не чувствую пальцев ног. И клянусь, что у меня яйца даже изнутри мурашками покрылись.
На какое-то время они замолчали.
– Ты бы хотел поделиться телесным теплом?
На этот раз молчание длилось дольше.
– Ты это серьезно? Ты ж терпеть не можешь все эти телесные контакты.
– Они действительно не доставляют мне особого удовольствия, но в данный момент это не имеет значения. Я не хочу, чтобы ты заработал гипотермию.
Кирк тихо рассмеялся.
– Спок, сомневаюсь, что я тут заработаю гипотермию раньше других. Чехов – наиболее вероятный кандидат на эту заразу. Русский он или нет, но он еще мальчишка и не привык к таким условиям.
Чехов надулся. Капитан действительно считает его маленьким мальчиком.
– Иди сюда, Джим, – судя по голосу коммандера Спока, спорить с ним сейчас бесполезно.
Чехов слышит звук шагов и какой-то шелест, прежде чем все затихает снова.
– Ммм. Ты как электрическое одеяло. Такой теплый.
Чехов тут же чувствует зависть.
– Вам следовало сразу проинформировать меня, что вы замерзли. Ваша кожа просто ледяная на ощупь.
– Прости… мне казалось, ты не захочешь, чтобы мой холодный нос тыкался в твою шею. Я б вот точно этого сейчас не хотел.
– А я не возражаю, капитан.
Приглушенный смешок.
– Отлично, потому что я не собираюсь никуда отсюда убираться. Моему замерзшему носу действительно нравится твоя теплая шея.
– У носа не может быть мнения, Джим.
– У моего может. Это одно из моих супердостоинств.
– Не забудь про свою суперскромность.
– Это всё составляющие моего совершенства. Прилагаются к должности.
– Спи, Джим. Нам завтра рано вставать.
– Угу. Пожалуй, я уже чувствую себя достаточно сонным. И согревшимся. Здесь так удобно. Ммм… и тепло.
– Мне кажется, я понял твою мысль. Нет необходимости повторяться. Засыпай.
– Ночи, Споки.
Пауза.
– Я надеюсь, ты больше не будешь обращаться ко мне подобным образом.
– Ой, вы такой незабавный, мистер Спок, – бормочет Кирк с сонным хихиканьем.
– Спите спокойно, капитан.
– Я постараюсь. – Но Кирк продолжает возиться и пыхтеть. – Как думаешь, Ухура позволит одолжить тебя на пару ночей? А то у меня сплит-система в каюте снова накрылась.
– Очень неудачно. Я решу этот вопрос сразу же по возвращению на корабль.
– То есть нет? Не одолжит? Какая жалость. Как у тебя, кстати, с Ухурой?
– Наши отношения являются удовлетворительными.
– «Удовлетворительными»? И как это понимать?
– Я под этим словом понимаю «достаточные для удовлетворения запросов и потребностей».
– А! То есть я имею в виду – здорово! Рад за вас, ребята. – И после небольшой паузы: – Знаешь, я пытался с ней закрутить.
– Знаю.
– Немного странно, что после этого я умудрился стать твоим лучшим другом… А же твой лучший друг, правда?
– Несомненно, – и голос коммандера звучит очень мягко.
Капитан отвечает не сразу.
– И ты не считаешь странным, что твой великолепный лучший друг пытался приударить за твоей девушкой? Это не будит в тебе пещерного человека или что-то такое?
– Пещерного человека? – медленно переспрашивает мистер Спок.
– Ага.
– Нет.
– Нет?
– Нет.
– Так значит, ты не ревнивый по натуре?
– Вулканцы не испытывают ревности. Ревность…
– Нелогична, а как же. Вы становитесь предсказуемым, мистер Спок.
– Прошу прощения, капитан. В дальнейшем я постараюсь быть более непредсказуемым и загадочным.
– Ха-ха. Ты забавный, ты в курсе? И если ты скажешь, что вулканцы не бывают забавными, я тебя укушу, клянусь.
Тишина. Прерываемая только хихиканьем Кирка.
– Могу ли я узнать причину твоих расспросов? – наконец спрашивает коммандер.
– Просто интересно стало, знаешь ли. Мне тут одна птичка напела, что вулканцы в любви – большие собственники.
Не дождавшись ответа, Кирк снова начинает хихикать:
– Идиома, Спок. Просто идиома. Расслабься, я не разговариваю с птицами.
Спок вздохнул – честное пионерское – он вправду вздохнул.
– А Вы не пробовали заснуть, капитан?
– Хм, я тебе мешаю, Спок?
– Да.
– Ничего себе, огромное достижение – уже просто заставить тебя в этом признаться. Когда вернемся на корабль, обязательно сделаю запись в капитанском журнале: «Вчера мистер Спок сказал, что я мешаю ему…»
– Капитан, засыпайте.
– Знаешь, даже с Боунсом веселей, чем с тобой, – довольно сообщает ему Кирк. – Тебе повезло, что ты такой теплый и удобный, а не то я бы назначил Сулу своим новым лучшим другом. Сулу иногда бывает той еще горячей штучкой… Горячей, ты понял? Во, я скаламбурил.
Спок глубоко вздыхает:
– Вы уже согрелись, капитан?
– Хочешь прогнать меня? – и по голосу капитана не понятно: то ли он дуется, то ли просто дурачится. Наверно, всё-таки последнее, потому что Чехов точно знает, что капитан никогда не дуется. Ну, он же самый мужественный и храбрый капитан Звездного флота.
– Должен признать, что нахожу эту мысль всё более и более привлекательной.
– Ты – жестокий человек, Спок. Ладно, просто отлично – и прекращай сверлить во мне дырку взглядом, я твой «буравчик» прям кожей чувствую – спокойной ночи.
Минуту спустя…
– Спок?
– …Да?
– У меня спина замерзла. Просто сообщаю.
Еще через пару секунд…
– Так лучше?
– Да. Ммм… У тебя лучшие руки в мире.
– Я очень сомневаюсь в этом.
Немного тишины.
– Спок?
Да?
– Спасибо, – говорит Кирк тихо. – Обещаю встать пораньше. И никому не позволю увидеть, что под личиной грозного вулканца скрывается мягкосердечный человек, идет?
В голосе Спока звучит насмешка, когда он соглашается со своим командиром:
– Действительно, мы не можем позволить нашим подчиненным увидеть, что их капитану необходим его старший помощник, чтобы справиться с холодом.
Кирк фыркает.
– Наглая ложь. Это была твоя идея, а не моя! Я собирался мужественно бороться с холодом в одиночку, но моему старшему помощнику стало ужасно одиноко и потребовалось срочно кого-нибудь обнять. Как капитан я отвечаю за благополучие членов своего экипажа и, конечно, не мог позволить ему страдать.
– Ну, раз вы так говорите, капитан.
Они замолкают.
Чехов обхватывает себя руками, представляя, что это объятия. Так одиноко он себя еще никогда не чувствовал. И Павел был бы не против, чтобы его тоже кто-нибудь обнял.


Просыпается Чехов на рассвете. Зевая выбирается из спального мешка и озирается. Остальные еще спят. Его взгляд замирает на капитане и коммандере. Кирк почти целиком лежит на своем старпоме, уткнувшись тому в шею. При этом Спок лицом зарылся капитану в волосы и обнимает Кирка обеими руками, будто пытается защитить от всего мира.
Они смотрятся… Они смотрятся мило.
Поняв что именно он только что подумал, Чехов не может удержаться от смеха. Вот уж точно никогда б не заподозрил, что когда-нибудь использует слова «Спок» и «милый» в одном предложении. Коммандер какой угодно, но не милый.
Чехов никогда никому не признается, но он не слишком-то уютно чувствует себя в компании мистера Спока. Никакой ксенофобии, что вы. Это… Ну, это просто… В общем, он до сих пор не может забыть взгляд коммандера, когда Чехов так и не смог транспортировать его мать. Иногда Чехову снится тот день – и он снова видит умирающую планету и выражение лица Спока, когда он смотрит на пустую траспортаторную платформу. Во сне Спок душит его прямо на той злополучной консоли траспортатора, и Павел просыпается в холодном поту, жадно глотая воздух и чувствуя себя ужасно виноватым.
Он считает – нет, просто уверен – что коммандер винит его в том, что он не спас его мать, и Чехову трудно его за это упрекнуть. Иногда он думает, что если бы был немного быстрее, постарался бы еще больше – возможно, он спас бы мать Спока.
Павел нервно сглатывает и заставляет себя перестать думать об этом. Он тихонько крадется за деревья: ну, у него тоже есть естественные потребности организма.
А когда возвращается – замирает на месте.
Капитан Кирк до сих пор лежит на коммандере, но теперь – опершись на локти. Он… Он сейчас смотрит на лицо спящего Спока с таким неприкрытым желанием и тоской, что Паше даже неловко, что он невольно это подсмотрел.
Капитан склоняется, его губы замирают в паре сантиметров от губ коммандера. А один удар сердца спустя Кирк уже на ногах.
– Гребаный идиот, – бормочет Кирк и выглядит разозленным.
Спок шевелится во сне, и Кирк тут же натягивает на лицо равнодушную мину.
– Доброе утро, капитан, – говорит коммандер и сонно моргает.
– Утро, Спок, – Кирк улыбается в ответ, смотря на него сверху вниз. И шутливо пинает Спока ногой. – Вставай. Чем раньше выберемся из лесу, тем быстрее вернемся на корабль. Твоя подружка, наверно, с ума уже сходит от беспокойства.
Спок поднимает бровь.
– Сомневаюсь. Лейтенант Ухура – профессионал.
– Доброе утро, кэптен, коммандер! – бодро приветствует их Чехов.
Кирк заметно напрягается и оборачивается к Павлу.
– Доброе, мистер Чехов, – говорит он с улыбкой, которая, впрочем, не застрагивает капитанских глаз. Его плечи напряжены, и в том как он наблюдает за Павлом чувствуется настороженность.
– Прекрасный день, правда? – спрашивает Чехов, и плечи капитана расслабляются, а улыбка становит искреннее.
– Ага. Ну что, малыш, давай будить остальных.
Павел кивает и идет будить лейтенанта Джотто, чувствуя себя странно и неловко, и как если бы стал свидетелем чего-то, что видеть ему совсем не следовало.

~*~

Чехов никому ничего не говорит. Он старается даже не думать об этом. Это не его дело. Скорей всего, он просто неправильно понял. Ведь не может же капитан и вправду сохнуть по своему коммандеру – и по совместительству лучшему другу, который к тому же встречается с офицером по коммуникациям «Энтерпрайза», и у них всё серьезно. Тем более, что все знают, что на свете нет счастливчика, по которому сохнул бы сам Джеймс Т. Кирк – наоборот, все сохнут по нему.

~*~

«Энтерпрайз» по-прежнему на орбите Фетелл II, но уже 28 часов как без мистера Спока. Полученные данные свидетельствуют, что его похитили местные туземцы, чтобы принести в жертву своим богам. Кажется, они считают коммандера каким-то злым духом из-за его острых ушей. Ничего удивительного, что лейтенант Ухура места себе не находит, и 6 часов назад капитан просто приказал ей покинуть мостик, мотивируя это тем, что она эмоционально заинтересована в выполнении поставленной задачи.
А вот Кирк эмоционально заинтересованным совсем не выглядит. Внешне он хладнокровен и собран, и Чехов успокаивается – теперь он точно знает, что в тот раз ошибся и просто понял всё неправильно.
Капитан Кирк работает без отдыха, и только благодаря его тяжелой работе им удается найти и вернуть мистера Спока – непосредственно перед тем, как он должен был сгореть в синем пламени. В буквальном смысле. Чехов горд служить под началом такого великого капитана.
У мистера Спока серьезная травма, и Чехов решает навестить его. Он пробует уговорить Сулу пойти с ним, но тот только бормочет что-то о своих растениях, и в лазарет Павел отправляется в гордом одиночестве.
По дороге Чехов мысленно решает то уравнение, помочь с которым просил мистер Скотт. Он всё еще в поисках математических ответов, когда, заворачивая за угол, замечает капитана – к счастью, до того, как Кирк замечает его.
Кирк стоит с закрытыми глазами, уткнувшись лбом в стенку и сжав кулаки, он пытается восстановить дыхание. И мелко дрожит.
Пару секунд Чехов не сводит с него взгляда, а потом осторожно на цыпочках пятится назад, по возможности стараясь не шуметь.
Когда Чехов заворачивает за угол снова, Кирк уже выглядит как тот капитан, которого он знает, до самых кончиков волос.
– Чехов! Тоже собрались навестить нашего первого офицера? – с улыбкой интересуется он.
И Павел заставляет себя улыбнуться в ответ:
– Да, капитан! Он в порядке?
Кирк с улыбкой пожимает плечами.
– Я еще не видел его… С ним Ухура… Но Боунс сказал, что Спок скоро снова будет цитировать нам инструкции.
У Чехова от вынужденной улыбки уже челюсть свело. Он задается вопросом, а как поживает челюсть капитана.
– Может, уже можно войти? – предлагает он, и Кирк согласно кивает.
– Ага. У влюбленных голубков, наверно, было достаточно времени нацеловаться и наобниматься. Пойдем.
Ухура сидит у постели Спока. Коммандер выглядит больным. Он очень бледен и выглядит уставшим и ослабленным. Но капитан Кирк смотрит на полувулканца как на нечто самой прекрасное во вселенной из всего виденного им.
– Капитан, – и голос Спока звучит теплее, чем обычно. Но Чехов может и ошибаться, он не силен в споко-языке, в отличие от капитана и пары слов на нем не свяжет. – Мистер Чехов.
– Привет. Как себя чувствуешь? – тихо интересуется Кирк. И когда он смотрит на Спока, то кажется, будто в нем лампочку зажгли и теперь он аж светится изнутри. Чехов отводит взгляд, глубоко внутри что-то скручивается от жалости.
Спок поднимает бровь, и Кирк хихикает.
– Ну конечно. Вы ж, вулканцы, не чувствуете.
– Действительно. Я в порядке, капитан. Чего не могу сказать о Вас. Когда Вы спали в последний раз?
Кирк потирает затылок.
Спок сужает глаза.
Капитану остается только застенчиво улыбнуться в ответ.
– Ну…
– Вы не спали по крайней мере 36 часов, – говорит Спок, и на этот раз Чехову не нужна степень кандидата филологических наук по споко-языку, чтобы расслышать неодобрение в голосе коммандера.
– Боунс вколол мне стимулятор! – пытается оправдаться Кирк.
Но Спок отнюдь не выглядит переубежденным: судя по его взгляду он пытается заморозить капитана на месте.
Капитан вздыхает.
– Хорошо, хорошо! Только кончай на меня так смотреть.
Ухура кладет руку на плечо коммандера.
– Споку нужно отдохнуть, капитан.
– Мне не нужно…
– Да нет, всё в порядке, – Кирк смотрит на своего первого офицера. – Я как раз собирался вернуться к себе и хорошенько отоспаться. И не стоит благодарности. Придурок.
Выражение лица Спока немного смягчается.
– Спасибо, Джим. Ты прекрасно поработал – как всегда.
Кирк с улыбкой шагает к нему, но потом, кажется, передумывает. Он неловко кивает Ухуре, засовывает руки в карманы и выходит из медицинского отсека.
– Хм, пожалуй я тоже пойду, – говорит Чехов. – Хорошо, что Вы снова с нами, мистер Спок.
Вулканец выглядит почти смущенным, когда кивает в ответ.
– Благодарю, мистер Чехов.

~*~

Мама часто твердит Паше: «Меньше знаешь – крепче спишь». Раньше он как-то не верил этому, но теперь – когда он знает, что его капитану ужасно плохо – Чехову и вправду хуже спится.
Он старается не думать об этом – не его это дело – но после той миссии, у него не получается игнорировать это и дальше.
Капитан Кирк – интересный человек. Он кажется открытой книгой, но на самом деле капитан мог бы стать чемпионом корабля по покеру – при его-то суперспособности делать хорошую мину при плохой игре. То есть чаще всего вы даже не догадывается что на самом деле скрывает его улыбка и скрывает ли что-то вообще. Да, он определенно умеет делать непроницаемое лицо, за которым не видно его истинных чувств, не разглядеть его переживаний. Но в отличие от коммандера Спока он не скрывает свои эмоции и мысли за маской равнодушия – он прячет их за завесой других эмоций, за улыбками, ребячеством и дерзкими выходками.
Капитан Кирк ведет себя как ни в чем не бывало, но Чехов уже знает на что стоит обращать внимание, и поэтому без труда замечает те взгляды, которые капитан кидает на коммандера, когда думает, что никто не смотрит; и как он почти незаметно, но все же напрягается каждый раз, когда видит Спока с Ухурой. А еще Чехов видит, что свет солнечных улыбок капитана не затрагивает его глаз.
Это… печально. Но печальней всего, что никто кроме Чехова этого не замечает. Толи капитан Кирк слишком хорошо всё скрывает, толи никому просто нет дела до капитанских переживаний.
Последнее расстраивает Чехова еще больше.

~*~
– Где капитан? – Чехов пытается перекричать шум и гомон бара. И даже повторяет вопрос, неуверенный что Хикару расслышал его с первого раза.
Сулу только рассеянно пожимает плечами, не отрывая взгляда от андорианки. Вздохнув, Павел встает и выходит из кабинки. Он не знает, почему волнуется за капитана, который старше его и намного опытнее – но он волнуется.
Десять минут спустя капитан находится у барной стойки. В руках бутылка какой-то бурды, на заднице – руки какого-то придурка, с которым Кирк, видимо, болтает «по душам». Впрочем, кажется, капитан ничего не имеет против чужих рук на своей капитанской заднице. Кажется, он вообще не обращает на «собеседника» никакого внимания – поглощенный выпивкой и чем-то на танцполе. Вернее, кем-то. Кирк пьет, пьет, пьет – и смотрит.
Нахмурившись, Чехов прослеживает взгляд капитана и вздрагивает, увидев Ухуру и коммандера, танцующих медленный танец под дурацкую песенку о любви. Коммандер не выглядит особо довольным, может, он даже с большим удовольствием променял бы танец на пытку, но в целом, пара выглядит прекрасно – смуглая девушка в объятиях великолепного парня.
Чехов снова переводит взгляд на капитана, но ни Кирка, ни его «собеседника» у бара уже нет. Беспокойство энсина растет, пока он отчаянно пытается отыскать капитана. И, наконец, замечает, как знакомая форма мелькает в дверях туалета.
Чехов прикусывает губу. Чтобы о нем не думала команда, он не наивный маленький мальчик, ни разу в жизни не слышавший о «пестиках» и «тычинках» – и ему не трудно догадаться зачем капитан и его спутник туда пошли. Павел отлично знает, что это не его дело, что капитан в законной увольнительной – но не волноваться просто не может. Капитан Кирк уже миновал стадию «слегка выпивши», и ясно, что соображалка у него сейчас барахлит. А Чехов до сих пор помнит, что произошло во время прошлой увольнительной. (Он никогда не перестает удивляться, как капитан Кирк умудряется влипать в подобные переделки. Капитан на это говорит, что просто он – особенный, а доктор Маккой, когда это слышит, каждый раз бросает на него сердитый взгляд).
Чехов колеблется, не зная, что делать. Тот человек может быть опасен, он может причинить капитану Кирку вред.
– Мистер Чехов? – окликает его знакомый голос. И плечи Чехова с облегчением опускаются: решение принято за него.
– Да, мистер Спок? – он оборачивается к коммандеру. Спок один, Ухура осталась на танцполе и теперь стоит, скрестив руки и метая в Спока свирепые взгляды.
– Вы знаете, где капитан? Он был у бара 4.2 минуты назад, но сейчас его там нет, – коммандер выглядит немного взволнованным.
– Он пошел в туалет, – отвечает Чехов и, решившись, добавляет: – с незнакомцем.
Лицо Спока темнеет, и он быстро направляется к указанной двери. Пару секунд Чехов решает стоит ли идти следом, и всё же идет, надеясь, что капитан не убьет его за то, что Павел решил сыграть роль его «пояса верности».
Когда Павел подходит к туалету, человек, с которым был капитан, вылетает оттуда стрелой, будто за ним бесы гонятся.
– Чтоб тебя через колено, ну что такое, Спок? – это первое, что слышит Чехов, когда застывает в дверях.
Капитан Кирк пьян в драбадан. Его лицо раскраснелось от гнева – и, наверно, от выпивки – пока он сверлит взглядом своего старшего помощника.
Спок закладывает руки за спину:
– Могу задать Вам тот же вопрос, капитан. – И на этот раз его обычный спокойный тон немного, но все же подводит вулканца. – Этот человек мог быть опасен…
Кирк хрипло смеется, качая головой:
– Для кого? Для моего члена?
– Должен ли я напомнить Вам, что произошло во время предыдущей увольнительной? – отрывисто интересуется Спок.
Из глаз Кирка, кажется, сейчас искры посыплются.
– Должен ли я напомнить Вам, что это – моя гребаная жизнь и что я нахожусь в гребаной увольнительной, и на этот раз – это не Ваше проклятое дело, как я провожу время?! Если я хочу трахнуть первого встречного, то будь я проклят, но я это сделаю. Дошло, чтоб тебя?! – он почти кричит, его трясет от ярости, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. – Я – не твоя долбанная собственность, Спок!
Чехов давно заметил: частота использования капитаном Кирком ругательств напрямую зависит от степени его опьянения. И, похоже, капитан еще пьянее, чем выглядит.
Спок делает шаг к Кирку.
– В чем дело, Джим? Почему ты так взволнован? – и, втянув носом воздух, добавляет: – И почему ты так пьян?
Капитан смотрит на него, тяжело дыша, его лицо искажает гримаса.
– В чем дело? – с болью в голосе повторяет он и, прислонившись к стене, сползает на пол. – Он спрашивает в чем дело, – бормочет он. Фыркает, а потом начинает смеяться, уткнувшись лбом в колени. Его смех становится все громче и громче, пока не начинает напоминать истерику.
– Джим, – тон коммандера становится мягче, и он тоже опускается на пол. Чехов замечает, что рядом с капитаном мистер Спок совсем другой. – Джим, – повторяет вулканец, касаясь плеча Кирка, – скажи мне что не так. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти решение.
Смех усиливается, от смеха Кирка всего уже трясет.
И вдруг он резко замолкает, понурив плечи.
– Возвращайся к Ухуре, Спок, – говорит он устало, глядя в пол. И слишком уж старым выглядит он сейчас для своих двадцати шести. – Есть вещи, которые даже ты не можешь сделать.
– Я не понимаю.
– Конечно, не понимаешь. Уходи, – Кирк кривит губы. – Не заставляй свою красавицу-подружку ждать. Это полный отстой, но для тебя так даже лучше – что она ждет и верит. Поверь мне.
Спок мигает.
– Ты нелогичен.
Кирк горько усмехается, зарывшись пальцами в волосы.
– Ну, я никогда и не утверждал, что логичен. Вот Ухура – великолепная-горячая-штучка-Ниота – вот она чертовски логична и идеальна, не так ли? Вы чертовски здорово смотритесь вместе.
Чехову в зеркале видно, как коммандер хмурит брови. И, прежде чем капитан скажет что-то, о чем может пожалеть утром, Павел кашляет, чтобы привлечь к себе внимание:
– Я могу проводить капитана обратно в корабль, мистер Спок.
Оба поворачиваются к нему.
Спок хмурится.
– Я сам, лично, провожу капитана, мистер Чехов.
– Нет! – Кирк резко отодвигается от Спока, и, и подхватив с пола свою бутылку, пошатываясь, поднимается на ноги. – Чехов прав. Нет никакой необходимости, чтобы ты сопровождал меня лично, Спок. Возвращайся к своей девушке.
Чехов замечает, как что-то непонятное мелькает на лице коммандера, что-то, похожее боль. Но потом Спок снова надевает на лицо бесстрастную маску и тоже встает на ноги.
– Очень хорошо. Я зайду к Вам утром, капитан. – И поворачивается к Чехову. – Убедитесь, что капитан благополучно вернулся на борт, и сразу же сообщите мне.
– Да не нужна мне чертова нянька, – ворчит Кирк, направляясь к выходу. – Я не настолько пьян.
Чехов кивает коммандеру и торопится следом.
– Идите назад, Чехов, – говорит Кирк, когда они выходят из бара. И вытаскивает свой коммуникатор. – Не волнуйтесь, я иду домой.
Но Чехов волнуется.
– Не могу, капитан. Я обещал.
Кирк фыркает.
– Спок не откусит тебе голову, Паша. Он как сехлат – внешне опасный хищник, а внутри белый и пушистый, – качает он головой и делает большой глоток из своей бутылки. А затем вызывает корабль: – Поднять двоих, энсин Сократис.
Чехов не знает, что ответить, и они молча ждут пока мир, наконец, исчезнет в привычной транспортерной круговерти.
Несмотря на возражения капитана, Павел провожает его в каюту. Он ждет, пока Кирк разденется до трусов и футболки, а потом помогает ему улечься в постель.
Чехов уже собирается уходить, когда слышит, как Кирк сонно бормочет:
– Никогда не влюбляйся, малыш. Любовь – полный отстой.
На следующее утро капитан ничего не помнит. Ну, или делает вид, что ничего не помнит.

~*~

Главная особенность первых контактов – это то, что половину времени они идут ужасно неправильно. На этот раз аборигены похитили капитана Кирка, доктора Маккоя и лейтенанта Ухуру.
В отличие от того раза, когда похищали коммандера Спока, нет необходимости искать пропавших, остальные члены команды знают, где содержат пленных. Но вот проблема: из-за особенностей местности и условий содержаний офицеров «Энтерпрайза» безопасно поднять на борт можно только одного из них – а двое других тут же окажутся к окружении разъяренных абригенов.
Как исполняющий обязанности капитана именно мистер Спок должен принять решение. Чехов не завидует ему. В конце концов, это не какие-то там три случайных члена команды, а как раз самые близкие коммандеру люди.
Все на мостике, включая Чехова, наблюдают за коммандером, ожидая его решения.
Лицо Спока подчеркнуто спокойно. Как всегда.
– Первым спасаем капитана.
Чехов кивает. Вероятно, только логично спасти капитана Кирка – он командир «Энтерпрайза», в конце концов, наверно, на этот счет даже есть соответствующее положение в уставе Звездного флота.
Вечером того же дня, когда всё уже позади, Павел идет в лазарет, чтобы навесить Ухуру и доктора Маккоя. Они пострадали, но живы. И это единственное, что имеет значение. Он как раз собирается войти в палату Ухуры, когда слышит, что внутри идет разговор на повышенных тонах. Чехов останавливается и прислушивается.
– Да послушай, Спок! Еще раз тебе говорю: не за что тебе чувствовать себя виноватым. Я ведь ни какая-нибудь глупая девчонка, я отлично понимаю, что это был твой дог и обязанность – спасти его. И я ведь выжила, правда?
– Да. Но могла умереть…
– Но не умерла же.
– Дело не в этом, Ниота. Дело в том…
– Дело в том, что ты слишком эмоционально реагируешь. Ты нелогичен, Спок. И я тебя сейчас не понимаю. Почему, приняв вполне логичное решение, ты чувствуешь себя настолько виноватым?
Оба замолкают.
– Я не чувствую себя виноватым, – тихо говорит Спок, и Чехов хмурится.
Ухура фыркает.
– Не надо снова этой ерунды, что ты, мол, вулканец и ничего не чувствуешь. Я знаю, что очень даже чувствуешь.
Они снова замолкают.
– Ты не понимаешь, Ниота.
– Так сделай так, чтоб поняла!
– Чехов?
Павел резко оборачивается и чувствует, что краснеет.
– Капитан!
– Ну, это уже становится своего рода традицией, не так ли? – усмехается Кирк. – Пришел навестить Ухуру?
Чехов кивает, надеясь, что капитан не подумает, будто он подслушивал. Хотя он делал именно это.
– Это мисс Ухуре? – Чехов кивает на букет в руках капитана.
– Ага. Обокрал ботаническую лабораторию. Вижу, и ты не с пустыми руками.
Чехов гордо улыбается.
– Да. Это настоящий русский шоколад!
Кирк тихо смеется.
– Ну разумеется. Ну, пойдем тогда.
Коммандер Спок оборачивается, когда они входят. И тут же начинает сверлить капитана пристальным взглядом, будто желая убедиться, что Кирк по дороге не успел поранить коленку. Взгляд Спока замирает на цветах. Он сужает глаза.
– Капитан…
Кирк улыбается Ухуре.
– Как поживает мой старший офицер по коммуникациям?
– Спасибо, я в порядке, – слабо улыбается в ответ Ухура. – Privet, Паша.
Чехов тоже улыбается и кладет свой подарок на этажерку рядом с ее биокроватью.
– Надеюсь, вам понравится. Eto nastoyashyi russkii shokolad. Moya mama
– Капитан, – настойчиво повторяет Спок, и Чехов замолкает на полуслове.
Джим закатывает глаза.
– Я тебя не слушаю, Спок. Потому что и так уже знаю, что ты скажешь: мне необходимо отдохнуть, бла-бла-бла. Я прекрасно себя чувствую, договорились? И мне не надо…
Спок резко подходит к капитану и вырывает у него цветы.
– Эй! Это Ухуре подарок, а не тебе!
Коммандер бросает цветы в мусорную корзину. Джим (а заодно и Чехов с Ухурой) смотрит на Спока, раскрыв рот.
– Какого черта сделал? Я их сам собирал! – наконец говорит Кирк, нахмурившись.
Спок молча берет трикодер и начинает сканирование.
– Полагаю, что если б ты не так устал, то заметил бы, что эти цветы из списка веществ, на которые у тебя есть или может быть аллергическая реакция, того самого списка, который составил для тебя доктор Маккой и который был предоставлен тебе для ознакомления.
Кирк хмурится.
– Да не может быть. Я не помню, чтоб у меня была аллергия на эти цветы. На самом деле я их и не видел-то раньше никогда.
– Ты прав, ты действительно никогда не сталкивался с ними раньше, но они принадлежат к тому же роду, что и Andorian rithersku, на который у тебя сильная аллергическая реакция. А следовательно эти цветы входят в категорию потенциально опасных. И процент вероятности, что такая реакция у тебя на них всё же наступит, высок.
Кирк закатывает глаза.
– Да в этом списке десятки веществ, на которые у меня никакой аллергии и в помине нету. Это называется паранойя, Спок. Кажется, на этот счет даже есть русская поговорка: «Не делайте из мухи динозавра», правильно, Чехов? Вы ведь у нас кладезь русских поговорок.
– Слона, а не динозавра, капитан, – поправляет его Чехов, а Ухура хихикает.
Кирк только отмахивается.
– Смысл тот же. Серьезно, я думаю, что паранойя Боунса заразна. Я прекрасно себя чувствую, ну правда.
Между бровей Спока залегает морщинка, пока он изучает показатели трикодера.
– Ничего «прекрасного» в вашем самочувствии нет, капитан. Ваша температура на 1.3 градуса выше нормы, – холодно заявляет он, прежде чем нажать на коммуникаторе кнопку вызова. – Медсестра, пожалуйста, принесите гипоспрей с антиаллергеном «Капитан#2» в палату лейтенанта Ухуры.
Кирк хмурится. Ухура снова хихикает:
– Прекратите дуться. Спок прав, капитан. Вы можете прекрасно себя чувствовать в данный момент, но это еще ничего не значит. И кстати, спасибо за цветы.
– Пожалуйста. И я не дуюсь.
– Нет, дуешься, Джим, – сообщает Спок, забирая у медсестры Чэпел гипоспрей и подходя к капитану. Про себя Чехов задается вопросом, почему коммандер просто не позволит профессионалу сделать ее работу.
Кирка передергивает.
– Ненавижу гипоспреи.
– Я прекрасно осведомлен о твоем иррациональном страхе перед данным видом медицинского оборудования, – говорит Спок, мягко наклоняя голову капитана.
– Эй, это не страх. Это отвращение.
– Ну, раз вы так говорите, капитан.
– Прекращай смеяться надо мной.
– Я не смеюсь над тобой.
– Точно смеешься.
– Ты страдаешь от заблуждения, Джим. Готово.
Кирк удивленно моргает, глядя на Спока.
– Правда? Я ничего даже не почувствовал.
– А ты и не должен был. Если всё сделано правильно, инъекция не причиняет боли.
Капитан Кирк не может сдержать смеха.
– Что, наезжаешь на Боунса? Я ему передам, обязательно!
Спок поднимает бровь.
– Уверен, что квалификация доктора Маккоя позволяет ему делать уколы любой сложности. Возможно, ему просто нравится таким образом наказывать Вас за Вашу безответственность в вопросах собственной безопасности. Я советую Вам быть более осторожными в своих действиях в будущем.
Прежде чем взглянуть на Спока, Кирк на мгновение прикрывает глаза.
– Смотри, не пойми меня превратно: я действительно ценю твою заботу, но я не стеклянный, Спок. У меня в общей сложности три аллергии. Три. Может, это прозвучит для тебя странно, но нет никакого вселенского заговора с целью меня убить. – Он улыбается Споку и хлопает его по плечу. – Расслабься, а? От меня так легко не избавишься.
Коммандер пару секунд смотрит на улыбку Кирка, прежде чем кивнуть:
– Я приложу все усилия, чтобы так было и дальше, капитан.
– Боже, ты безнадежен, Спок, – стонет Кирк.
Ухура, прочистив горло, просит:
– Я… немного устала, Спок.
Кирк тут же отступает подальше от своего первого офицера и засовывает руки в карманы.
– Да, конечно. Поправляйтесь, лейтенант. Пойду загляну к Боунсу. Чехов, вы со мной?
Чехов кивает, вдруг почувствовав неловкость.
А еще он чувствует, как пристальный взгляд Ухуры провожает его и капитана, когда они выходят из палаты.

~*~

Чехов с гордостью считает себя экспертом по части сплетен. В том смысле, что сам он не сплетник, конечно, но это не мешает ему хорошо ориентироваться в работе этой «кухни» на «Энтерпрайзе», представляя себе как и что на ней варится. Зачастую он довольно легко отличает правдивое «блюдо» от «утки».
Вот, к примеру, слух о беременности Ухуры – точная «утка», уверен он. Но все остальные почему-то этому слуху верят. В заваривании этой каши Чехов винит йомена Баллак. Тот факт, что Ухура прибавила в весе (и по мнения Чехова, это даже хорошо, теперь у нее весьма аппетитные формы), еще ничего не значит. В конце концов, они же в космосе, а это влияет на фигуру – но совершено точно не делает никого беременным. Однако ложь ведь всегда интереснее правды.
У них очередная увольнительная, но из-за этого дурацкого слуха вместо того, чтобы наслаждаться законным отдыхом, Чехов вынужден наблюдать, как капитан Кирк снова накачивается спиртным в очередном баре. Очередной «собеседник» тоже имеет место быть. И кончается всё снова в туалете, откуда мистер Спок снова выгоняет неудавшегося капитанского любовника.
Сказать что он чувствует дежа-вю было бы преуменьшением.
И сейчас Чехов наблюдает уже знакомую картину через оставленную приоткрытой дверь туалета. Черт побери, похоже, он становится заинтересованным лицом.
– Уходи, Спок, – просит капитан, тупо пялясь в потолок. Он сидит на полу, прислонившись головой к стене. И выглядит еще пьянее, чем в прошлый раз.
Коммандер присаживается рядом.
– Джим, скажи, что не так. Это не похоже на тебя – напиваться вот так. – Он стискивает челюсти. – И это уже во второй раз, как я заметил. Почему ты позволяешь… позволяешь этим типам…
– Позволяю что? – агрессивно вскидывается Кирк. – Целовать себя? Так ведь это чертовски приятно – когда тебя целуют, знаешь ли! И, может, ты удивлен, но в мире есть люди, которым приятно целовать меня! Странно, да?
Спок хмурится:
– Это не имеет никакого отношения к…
– Оставь меня в покое, Спок, – просит Кирк, закрывая глаза. – Иди к Ухуре и вашему ребенку.
– Ниота не беременна.
Кирк фыркает.
– Это не важно. Может, не беременна сейчас, но в один прекрасный день это всё равно случится. Уверен, у вас уже есть план, который предусматривает 2,5 ребенка и белый заборчик, ну, а мой план состоит в том… Я чертов идиот… – Он замолкает и, понурив плечи, устало трет лицо. – Я устал, – говорит он наконец, глядя в пустоту безжизненным взглядом. – Я чертовски устал притворяться, постоянно рисуя на морде смайлик. Но, дерьмо, я так больше не могу. Не могу.
Чехов судорожно сглатывает, его сердце сжимается от жалости.
Спок хмурится еще сильнее:
– О чем ты, Джим?
– Я старался быть хорошим и правильным, – Кирк надрывно смеется, будто и не слыша Спока. – Старался радоваться за своих друзей. Но я не хороший. Неправильный. Я эгоист, черт возьми. Я хочу… – Его губы кривятся в усмешке. – Иногда у меня мелькают эти мысли… Я думаю… Что если попробовать? Рискнуть? Это чертовски глупо, потому что я знаю, что у меня нет шансов и я просто разрушу хорошие дружеские и рабочие отношения… Но это так заманчиво, чертовски заманчиво. Потому что я устал быть хорошим парнем, понимаешь? Я хочу бороться за то, чего хочу – и получить это. Получить это не от случайного незнакомца в баре, а от друга.
Он смеется, опустив глаза в пол.
– Я отвратителен, я знаю. Но хуже всего то, что я не могу избавиться от этих мыслей, не могу выкинуть их из головы, – он потирает лицо. – Как же мне это надоело. Надоело до чертиков.
Чехов четко ловит момент, когда до коммандера наконец-то доходит. Он смотрит на Кирка, приоткрыв рот.
– Ты…
Кирк прикусывает губу.
– У меня не было выбора, Спок, – говорит он спокойно, уставившись в пол. – Любовь вообще-то не оставляет людям выбора.
Спок стискивает зубы.
– Я не могу поверить, что все это время… – говорит он, а в его глазах мелькает что-то. Какое-то непонятное чувство. – Все это время ты звал меня другом, в то время как… Ты прав. Ты отвратителен.
Кирк вздрагивает.
– Отвратителен, да? – говорит он, когда Спок поворачивается к выходу. – Хорошо. Ладно. – Он смеется самоуничижительным, горьким смехом, и прикрывает глаза рукой. – Никогда не думал, что скажу такое, но ты не представляешь, как я жалею, что встретил тебя.
Чехов – единственный, кто видит, как на лице коммандера мелькает боль, прежде чем он снова надевает свою бесстрастную маску и направляется к двери.
Павлу чудом удается сбежать незаметно.

~*~

Чехов берет поднос и пытается решить куда сесть. Ухура сидит за столом коммандера Спока. Доктор Маккой сидит за столом капитана Кирка. Сулу и Робертсон сидят за «нейтральным» столом со Скотти и его инженерами.
Чехов чувствует себя ребенком, чьи родители подали на развод и теперь делят детей и собаку.
Он ненавидит это.
Раньше они были КиркоСпоковские. И несмотря на все различия, они были лучшей командой Звездного флота, слаженной и всегда готовой выступить единым фронтом. Теперь всё не так.
Со злополучной увольнительной прошла почти неделя, а капитан и коммандер до сих пор не общаются, кроме как по работе. Нет больше игр в шахматы, совместных посиделок в столовой и тренировок – ничего. Их общение подчеркнуто официально. А стоит им оказаться в одной комнате, как напряженность между ними Чехов практически чувствует кожей.
Он еще раз окидывает взглядом столы и идет к столику капитана Кирка. Если он должен выбрать одну из сторон, то это будет не Спок. Чехов сердит на него. Потому что считает, что капитан Кирк вряд ли виноват в том, что влюбился в Спока. Ну, то есть Чехов считает, что реакция Спока была несправедливой, вот. Даже если он не отвечает на чувства Кирка, то должен был хотя бы проявить сострадание и как-то помягче объяснить ему это – раз уж не как любимый, то хотя бы как друг. А не заявлять, что Кирк ему противен.
Кивнув капитану и доктору Маккою, Чехов садится и начинает есть, несмотря на то, что тишина за столом почти болезненно давит на него – как и отсутствие за столом мистера Спока. То, что его нет за этим столом – это неправильно. Павел так чувствует.
Минут пять они едят молча, но наконец доктор Маккой прерывает молчание.
– Джим, – тихо зовет Маккой. – Давай я поговорю с ним…
– Нет, – говорит Кирк твердо, не отрываясь от тарелки.
– Джим, черт возьми…
– Я сказал нет, Боунс, – и в голосе Кирка появляется сталь.
– Но…
– Он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, – Кирк яростно орудует вилкой. – И я не собираюсь умолять его о прощении, потому что мне не за что извиняться. Не моя вина, что я… – Он резко замолкает, настороженно глянув на Чехова. – У меня есть гордость, знаешь ли. Чтоб ее и его вместе с нею.
Чехов кусает губы, отчаянно желая сказать капитану, что он все знает, но, заметив как сжимаются челюсти Кирка, решает держать рот на замке. Если Павел скажет хоть слово, то капитан узнает, что он подслушивал – и даже не раз. И не два. А Чехову не хочется, чтоб капитан плохо думал о нем.
Почти покончив с обедом, он подымает глаза и случайно ловит взгляд коммандера Спока, направленный на их столик. Вулканец практически сверлит дырку в спине Кирка, не обращая внимания ни на свою девушку, ни на содержимое своей тарелки.

~*~

– Может, посмотришь на меня, Спок?!
Чехов поднимает голову от своего падда, узнав голос лейтенанта Ухуры.
– В данный момент я крайне занят, лейтенант.
Затаив дыхание, Чехов на цыпочках крадется к краю платформы и смотрит вниз на нижний уровень инженерной палубы.
Мистер Спок работает за компьютерным терминалом, демонстративно игнорируя свою девушку.
Ухура поджимает губы.
– Да, и в этом вся проблема. Когда ты уже наконец прекратишь работать и хоть немного поспишь? Посмотри на себя, Спок! Ты похудел, натянут как струна, да у тебя уже мешки под глазами!
– Мое здоровье удовлетворительно, лейтенант, и у меня нет желания обсуждать нерабочие темы в свое рабочее время.
– А когда ты не на дежурстве, то бегаешь от меня, как от чумы!
– Я не бегаю от Вас.
Ухура тут же подбоченивается.
– Знаешь что? Я сыта по горло, Спок. Скажи мне что, черт возьми, сделал Кирк, или я спрошу его сама.
Спок бросает на нее пристальный взгляд.
– Вы не станете с ним разговаривать.
Ухура подозрительно щурится.
– Если ты не хочешь, чтобы я поговорила с ним, тогда начинай разговаривать со мною сам.
– Вас это не касается, лейтенант.
– Не касается? Я – твоя девушка, Спок.
Вас это не касается, – повторяет Спок, уткнувшись в компьютерный терминал.
Чехов считает, что он действительно выглядит больным: черты лица заострились и одежда теперь смотрится мешковато.
– Неужели он… – начинает Ухура, но замолкает.
– Он что? – коммандер наконец подымает глаза.
Пару секунд Ухура смотрит на него, а потом качает головой.
– Неважно, – говорит она со вздохом. – Просто скажи мне, что происходит, Спок.
– Ничего не происходит, лейтенант.
Она фыркает.
– Отлично. Почему тогда вы просто не можете обсудить это, выяснить всё и решить наконец проблему? Команда волнуется, Спок.
Коммандер, сжав зубы, снова возвращается к терминалу.
– Нам нечего «выяснять». И в любом случае, не я должен начинать этот разговор. Если бы он действительно сожалел – и нуждался в моей компании – то сам бы сказал мне об этом.
– Боже, эти мужчины, – закатывает глаза Ухура. – Вы хуже чем подростки, серьезно. Это смешно, Спок. Ведь очевидно же, что вы оба несчастны!
Спок поджимает губы.
– Он не несчастен. Ему все равно.
Ухура даже не пытается скрыть удивления:
– Боже, это… Знаешь, сейчас мне кажется, что это ты – его девушка, а я – твой лучший друг, которому ты жалуешься на закидоны своего бойфренда. Это глупо, Спок. Почему, когда дело доходит до Джима, твоя проклятая логика отключается и ты перестаешь мыслить рационально? Ведь логично же, что ваши нелады с капитаном подрывают боевой дух команды, но, похоже, вас это совершенно не волнует, – она с усмешкой качает головой. – Похоже, ты можешь быть «Споком хладнокровным», когда дело касается кого угодно, кроме Кирка, и только для него ты всегда «Спок иррациональный и упрямый».
– Я не считаю данную тему забавной и не желаю обсуждать ее далее. Свободны, лейтенант.
Ухура раздраженно отворачивается, ее «конский хвостик» сердито бьет воздух.
А потом:
– Ниота, – зовет Спок.
– Что? – Ухура всё-таки останавливается.
– Ты считаешь капитана… привлекательным?
Ухура, нахмурившись, оборачивается:
– Странный вопрос. Я не из тех девушек, которые заглядываются на других мужчин, когда у них уже есть парень.
– Но если бы у тебя не было парня, – спрашивает Спок, уткнувшись в терминал.
Она приоткрывает рот.
– Это такой способ порвать со мной?
– Не будь смешной, – Спок по-прежнему не отрывает взгляда от терминала. – Просто ответь, Ниота.
Ухура хмурится.
– Хорошо. Он вообще-то не мой тип – голубоглазые блондины мне никогда не нравились. Но объективно говоря, да, он горяч и определенно гений, так что когда он включает обаяние на всю катушку – он привлекательный. Почему ты спрашиваешь, Спок?
– Социологическое исследование, – равнодушно отвечает Спок и начинает печатать, всем своим видом демонстрируя, что ей пора уходить.
Ухура смотрит на его прямую спину, прежде чем покачать головой и выйти.
Нахмурившись, Чехов наблюдает за коммандером. Он не знает почему, но у него такое чувство, что он упустил что-то важное.

@темы: фанфикшен, стар трек, переводы

URL
   

Лисьи шалости

главная